«Он всё понимает, но молчит»: как устроена «внутренняя карта» речи

Ребёнок приносит нужную книгу, показывает кошку, выполняет просьбы. Он точно знает, где у зайца уши, а у машины колеса. Но когда нужно что-то сказать самому — тишина. Или крик. Или жест. Знакомо? Десятки родителей на форумах пишут одно и то же. Разбираемся, где заканчивается терпение и начинается реальная проблема.

С ранних лет у ребёнка появляется система представления о мире и связанный с ней словарный запас. В ней есть лес, где шуршат листья и прячутся птицы, город — с машинами, автобусами, домами и магазинами, тёплый дом — с чашками, ложками, игрушками. Всё это — «внутренняя карта местности». На ней уже расставлены и закреплены слова, которые ребёнок узнаёт на слух, понимает, но ещё не использует в собственной речи. В логопедии этот пласт называют пассивным (воспринимаемым) словарём.

Долгое время эта карта живёт «в тишине». Ребёнок много понимает, быстро ориентируется: если попросить принести мяч, он найдёт его без труда. Скажете: «Положи книгу на стол» — выполнит. Попросите показать кошку — покажет, пусть даже молча. Это значит, что его словарный запас уже достаточно велик. Есть устойчивые связи между звучанием слова, образом предмета и ситуацией, в которой это слово обычно употребляется. Пассивный словарь — будто толстая тетрадь с заметками, хранящаяся в столе. Она написана, систематизирована, но пока не вынута наружу.

Активный словарь начинается там, где ребёнок решается взять эту внутреннюю карту в руки и сам стать гидом. В терминах специалистов это уже экспрессивная речь — способность самостоятельно подбирать слова, строить высказывания и управлять своей речевой продукцией. Ребёнок как будто говорит: «Пойдём, я покажу тебе, что у меня здесь есть». И вот уже звучит: «Это домик», «Мама ушла», «Хочу сок», «Собака спит». Он не только реагирует на речь взрослых, но сам начинает выстраивать маршруты по своей семантической карте: выбирает нужную «область» (тему), находит там то самое слово, «извлекает» его из памяти и произносит вслух.

Родителей часто тревожит что пассивный словарь опережает активный. Но это закономерно! Всегда сначала идёт понимание речи, а только потом — говорение. Ребёнок может понимать сотни слов, а говорить — пока только десятки, иногда единицы. Услышать и узнать слово в потоке речи всегда легче, чем самому его вспомнить, подобрать, правильно артикулировать и встроить в фразу.

Чтобы одно-единственное слово оказалось на языке, нервной системе приходится проделать серьёзную работу. Нужно распознать ситуацию, связать её с темой, найти слово, превратить его в последовательность звуков, проконтролировать результат.  Поэтому фраза «Он всё понимает, но молчит» нередко описывает разрыв между уже сформированной внутренней картой и ещё только развивающимся умением быть по ней гидом.

Вариант возрастной нормы — когда ребёнок живо реагирует на обращённую речь, выполняет простые и постепенно более сложные инструкции («принеси», «положи», «подай», «надень», «убери»), показывает предметы по слову, эмоционально откликается на рассказы взрослого. У него есть свой набор лепетных слов, звукоподражаний, слогов, он пробует подражать речи взрослых — по-своему, не всегда чётко. Его активный словарь пусть невелик, но растёт, а попыток говорить становится всё больше.

Совсем другая ситуация — если после полутора–двух лет ребёнок понимает обращённую речь, но почти не пользуется словами. Он общается в основном жестами, криком, тем, что тянет взрослого за руку, показывает вместо того, чтобы попытаться назвать (больше признаков и алгоритм действий — в статье о запуске речи). Если динамика слабая — новые слова не появляются, попыток повторять мало или они исчезают, — это уже повод для консультации специалиста. В логопедии и нейропсихологии смотрят не только на объём словаря, но и на то, как он используется: формируются ли у ребёнка собственные речевые инициативы, стремится ли он к вербализации.

Пассивный словарь пополняется практически непрерывно. Каждый день ребёнок участвует в сотнях маленьких речевых ситуаций, которые «наносит» на свою внутреннюю карту.

Мама в ванной говорит: «Моем руки. Тёплая вода. Намыливаем, смываем», — здесь работают сразу несколько механизмов:

Так формируется лексико-семантический блок: слово не существует само по себе, оно «пристёгивается» к действию, ощущению, ситуации.

Папа на прогулке замечает: «Смотри, машина едет. Громко! Гудит!». И у ребёнка активируются и зрительные образы, и слуховые впечатления, и лексика по теме «транспорт». В разделе «город» на карте ребёнка становится на одно‑два слова больше.

Бабушка читает книжку и спрашивает: «Где заяц? А что он делает?». Ребёнок начинает не просто узнавать объекты, но и связывать их с глаголами действия: спит, ест, бежит. Это важный этап, потому что глагольный словарь — основа для развернутой фразы и повествования.

Карта речи особенно быстро растёт там, где слово связано не только со зрительным образом, но и с действием и эмоцией. Слово, услышанное само по себе, запоминается хуже, чем то, что прозвучало в яркой, значимой для ребёнка ситуации. Если во время дождя мама говорит: «Смотри, дождь. Лужи. Мокро», — ребёнок чувствует холодные капли, видит блеск воды на асфальте, слышит звуки. Так формируется многоканальное (полимодальное) представление, а вместе с ним — прочное место слова на карте.

Но пассивный словарь — это только фундамент. Жить ребёнку нужно не в тишине, а в диалоге. И здесь начинается история активной речи — тех самых «экскурсий», которые он ведёт сам.

Читаете книгу? Это ведь тренировка экспрессивной речи! Вступайте в диалог, останавливайтесь, задавайте вопросы, делайте паузы! «Кто это?», «А что он делает?», «Где машина?». Сначала ребёнок отвечает взглядом (это тоже важная форма реагирования), потом жестом, затем слогом или своим особым словом. Для логопеда каждая такая попытка — речевая проба, маленький шаг к самостоятельному высказыванию.

Прогулка? Доверьте ребёнку роль гида. «Покажи, кто там сидит на дереве?», «А что это едет?» Задайте вопрос и выдержите паузу! Не спешите отвечать за ребёнка. Именно пауза даёт мозгу шанс пройти путь от понимания до подбора слова и произнесения.

Даже домашние дела можно превратить в практикум по речи. Просто делайте вместе! Просите: «Дай ложку», «Положи яблоко в миску», «Помешай кашу». Предметные действия неразрывно связываются со словами, и это очень ценно.

Одна из типичных ошибок взрослых — считать, что достаточно пару раз повторить слово, и оно тут же окажется в активном словаре. На самом деле повторов надо больше — в разных контекстах, с разными интонациями, в разных ситуациях. Ребёнку нужно время, чтобы «примерить» слово к себе, рискнуть его произнести, пусть с искажениями.

Важно, как взрослый реагирует на такие искажения. Если ребёнок говорит: «масьна» вместо «машина», взрослый может спокойно, без упрёка, чуть замедлив темп, повторить: «Да, это машина». В логопедии это называется «правильная речевая модель без жёсткой коррекции и критики». Такая реакция снижает напряжение и формирует у ребёнка положительное отношение к говорению. Он не боится ошибиться и продолжает пробовать. А вот постоянные указания в духе «говори нормально», «опять не так» усиливают тревогу, и ребёнок может выбирать более безопасную стратегию молчания или жестов.

Иногда взрослые, искренне желая помочь, фактически забирают у ребёнка возможность говорить. Стоит ему начать: «Ма…», как взрослый уже разворачивает подробный монолог: «Да-да, это большая красная машина, она едет быстро, громко гудит…». Это сужает поле для речевой инициативы: ребёнку остаётся кивнуть. Гораздо полезнее — подождать, при необходимости подсказать только часть слова, но оставить за ребёнком право на последнюю речевую «точку».

Не стоит и сравнивать детей между собой: у каждого своя траектория речевого развития. Гораздо важнее смотреть, что происходит с конкретным ребёнком. Появляются ли новые слова, увеличиваются ли фразы, растёт ли его желание общаться словами, а не только жестами.

Но порой явно что-то идёт не так. Активных слов слишком мало для возраста, словарь не растёт. Ребёнок избегает речевого контакта, предпочитает молчать или кричать. В таких случаях консультация логопеда, а иногда и невролога или сурдолога, — разумный шаг. Они помогут понять, что именно мешает ребёнку стать уверенным «гидом» по своей речевой карте.

В начале пути родитель — главный проводник по миру слов. Он задаёт стиль общения, насыщенность речи, эмоциональный фон. Именно он «подсвечивает» ребёнку лес и город, называет дождь и солнце, переводит внутренние переживания на язык речи: «Ты расстроился», «Ты злишься», «Тебе смешно», «Ты испугался». Это не только про лексику, но и про формирование эмоционального словаря и навыков саморегуляции.

Постепенно родитель незаметно передаёт ребёнку роль гида. Сначала в книжке («Расскажи, что здесь происходит»). Потом на прогулке («Что ты тут видишь?»). Затем в рассказах о прожитом дне («Что было в садике?»). Так ребёнок осваивает связную речь — умение выстраивать последовательные, осмысленные сообщения.

Со временем его «экскурсии» становятся всё смелее и сложнее. Он сам рассказывает, что было в саду, что приснилось ночью, чего он боится и о чём мечтает. Появляются первые «потому что…», оценки, юмор. Он строит истории, осмысляет опыт и делится им с другими. И тогда становится ясно: пассивный словарь никогда не был «просто запасом слов на будущее». Это живая, постоянно расширяющаяся внутренняя карта мира и самого себя. А становление активной речи — это момент, когда маленький человек выходит на эту карту и уверенно говорит: «Пойдём, я покажу тебе, как тут всё устроено», используя главный инструмент человеческого общения — собственную речь.